Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: сердце (список заголовков)
17:41 

ты же море

вместе, datura
мой новый год как грязная московская елка без игрушек.
моя зима как последнее стихотворение Есенина -
я ее люблю, но она уже обесценена
шорохом какафонии праздничных погремушек.

мне нравится мерзнуть в холодной комнате,
разлагаться и гнить в четырех стенах,
вязнуть снова и снова в бездонном омуте
и медведя плюшевого держать в руках.
беру телефон и читаю последнее:
сообщение от сбербанка.
это все, что осталось в моем сердце потеряном.
растерянно наблюдаю буквы в сообщении:
'на вашем счете доступно сто восемь рублей'.
в мозгу нет идей.
нет людей на потрепанном судне страшней,
чем я.
и счастлив порой, как дурак.
вылилось море тебя.
вот и все. вот все как.
теперь я тону в этом море.
лучше будет тебе без меня.
думаю, главное, не знать, где здесь горе.
остальное зальет - ты же море.

@темы: творчество, сердце, женя

02:03 

вместе, datura
Здесь все на виду. В двух строках. Здесь тишина и шум. Здесь все и никого. Просто потому что здесь я. Я всегда здесь, где бы ты ни был. Как далеко бы ты не уехал, ты сможешь вернуться и найти меня здесь. Я застрял здесь, потому что я неспособное к переменам однотипное быдлоподобное существо. Здесь я. А кто я? Я едва себя вижу. А ты и вовсе не увидишь меня. Ты не придешь. А я не сделаю первых шагов. Лишь потому, что это я. Эта жизнь обречена.
Давно пора стать кем-то другим.
Я самый масштабный неудачник из всех, кого я знаю.
Посему так.
Мы с ним идем в ногу. И я стал им.
Теперь я обречен гнить в этом городе. И никогда не бывать детству, никогда не бывать прошлому. Навсегда.
На улице мороз. Всё умирает. Легче свихнуться, чем мечтать о будущем.
Это все шутки. Всё хорошо. Люди не забывают людей, а я среди них забываю о себе. Но я не один. Мы идем в ногу. Сегодня. Сейчас.

@темы: сердце, прочее, владик, москва

17:23 

вместе, datura
бывает так, что, горделиво шагая где-то по москве,
я вспоминаю так сварливо, что где-то в глупой голове
остались мысли о других.
таких забытых, одиноких
таких никчемных и простых.
таких, каким был я когда-то: не думал о машине, хате,
не думал о деньгах, работе,
учебе, времени, погоде,
о шмотках, сериалах модных,
о шапке, временах холодных,
о женщинах, о сексе, пиве,
наркотиках, о перспективе.
в такие яркие моменты лишь на секунду, не томя,
дает понять мне мое сердце, что и сейчас такой же я,
что и сейчас важна мне дружба,
важна любовь, важна семья,
наверное, важно искусство, в котором я нашел себя.
так вот, на жалкую секунду оно замрет,
сменив мой взгляд, я оглянусь уже с улыбкой
на ненавистных мной ребят
секундой раньше.
ну а дальше,
опять поняв, что нет причин
мне выделяться в этом мире
я раскрываю сердце шире -
и улыбаюсь как дурак
в метро, в автобусах, прохожим,
угрюмым и на смерть похожим.
один сказал, что я чудак,
смеясь,
другой, завидев чужака во мне, зло отвернулся, раскраснев, как рак, бесясь.
жаль, краткосрочные приходы
бывают редко у меня,
жаль, что по жизни я, по сути, меланхоличная свинья -
не обмануть своей природы!
но людям быть желаю всем добрее, что ли,
или так:
как я когда-то поневоле,
позволил вам себя узреть
как ебанутого на воле,
так вы извольте рассмотреть
вариативность быть добрее,
скромнее, ласковей, теплее.
тогда, быть может, и для вас
откроется в секунде час,
и я увижу вас когда-то
с улыбкой на лице, забыв
взглянуть на внешность витиевато,
и вспомню даже свой порыв.
и вспомнят все, что все мы - люди.
заулыбается вагон,
и я без всяких там прилюдий..
а, черт с ним, впрочем. все,
я снова
тот гордый и циничный гад,
что насолить везде всем рад,
о доброте больше ни слова.
я снова чехов вадик. снова.

@темы: творчество, сердце, москва

15:38 

вместе, datura

Ф.М. Достоевский
Братья Карамазовы
Книга Пятая. Pro и contra
I. Сговор
<...>
Алеша вошел. Lise смотрела как-то сконфуженно и вдруг вся покраснела. Она видимо чего-то стыдилась, и как всегда при этом бывает, быстро-быстро заговорила совсем о постороннем, точно этим только посторонним она и интересовалась в эту минуту.
<...>

-- Алексей Федорович, вы удивительно хороши, но вы иногда как будто педант... а между тем, смотришь, вовсе не педант. Подите посмотрите у дверей, отворите их тихонько и посмотрите, не подслушивает ли маменька, -- прошептала вдруг Lise каким-то нервным, торопливым шопотом.

Алеша пошел, приотворил двери и доложил, что никто не подслушивает.

-- Подойдите сюда, Алексей Федорович, -- продолжала Lise, краснея всё более и более, -- дайте вашу руку, вот так. Слушайте, я вам должна большое признание сделать: вчерашнее письмо я вам не в шутку написала, а серьезно...

И она закрыла рукой свои глаза. Видно было, что ей очень стыдно сделать это признание. Вдруг она схватила его руку и стремительно поцеловала ее три раза.

-- Ах, Lise, вот и прекрасно, -- радостно воскликнул Алеша. -- А я ведь был совершенно уверен, что вы написали серьезно.

-- Уверен, представьте себе! -- отвела вдруг она его руку. не выпуская ее однако из своей руки, краснея ужасно и смеясь маленьким, счастливым смешком, -- я ему руку поцеловала, а он говорит: "и прекрасно". -- Но упрекала она несправедливо: Алеша тоже был в большом смятении.

-- Я бы желал вам всегда нравиться, Lise, но не знаю, как это сделать, -- пробормотал он кое-как, и тоже краснея.

-- Алеша, милый, вы холодны и дерзки. Видите ли-с. Он изволил меня выбрать в свои супруги и на том успокоился! Он был уже уверен, что я написала серьезно, каково! Но ведь это дерзость -- вот что!

-- Да разве это худо, что я был уверен? -- засмеялся вдруг Алеша.

-- Ах, Алеша, напротив, ужасно, как хорошо, -- нежно и со счастьем посмотрела на него Lise. Алеша стоял все еще держа свою руку в ее руке. Вдруг он нагнулся и поцеловал ее в самые губки.

-- Это чтó еще? Чтó с вами? -- вскрикнула Lise. Алеша совсем потерялся.

-- Ну, простите, если не так... Я может быть ужасно глупо... Вы сказали, что я холоден, я взял и поцеловал... Только я вижу, что вышло глупо...

Lise засмеялась и закрыла лицо руками.

-- И в этом платье! -- вырвалось у ней между смехом, но вдруг она перестала смеяться и стала вся серьезная, почти строгая.

-- Ну, Алеша, мы еще подождем с поцелуями, потому что мы этого еще оба не умеем, а ждать нам еще очень долго, -- заключила она вдруг. -- Скажите лучше, за что вы берете меня, такую дуру, больную дурочку, вы такой умный, такой мыслящий, такой замечающий? Ах, Алеша, я ужасно счастлива, потому что я вас совсем не стóю!

-- Стоите, Lise. Я на-днях выйду из монастыря совсем. Выйдя в свет, надо жениться, это-то я знаю. Так и он мне велел. Кого ж я лучше вас возьму... и кто меня кроме вас возьмет? Я уж это обдумывал. Во-первых, вы меня с детства знаете, а во-вторых, в вас очень много способностей, каких во мне совсем нет. У вас душа веселее, чем у меня; вы, главное, невиннее меня, а уж я до многого, до многого прикоснулся... Ах, вы не знаете, ведь и я Карамазов! Что в том, что вы смеетесь и шутите, и надо мной тоже, напротив, смейтесь, я так этому рад... Но вы смеетесь как маленькая девочка, а про себя думаете как мученица...

-- Как мученица? Как это?

-- Да, Lise, вот давеча ваш вопрос: нет ли в нас презрения к тому несчастному, что мы так душу его анатомируем, -- это вопрос мученический... видите, я никак не умею это выразить, но у кого такие вопросы являются, тот сам способен страдать. Сидя в креслах, вы уж и теперь должны были много передумать...

-- Алеша, дайте мне вашу руку, что вы ее отнимаете, -- промолвила Lise ослабленным от счастья, упавшим каким-то голоском. -- Послушайте, Алеша, во что вы оденетесь, как выйдете из монастыря, в какой костюм? Не смейтесь, не сердитесь, это очень, очень для меня важно.

-- Про костюм, Lise, я еще не думал, но в какой хотите, в такой и оденусь.

-- Я хочу, чтоб у вас был темносиний бархатный пиджак, белый пикейный жилет и пуховая серая мягкая шляпа... Скажите, вы так и поверили давеча, что я вас не люблю, когда я от письма вчерашнего отреклась?

-- Нет, не поверил.

-- О, несносный человек, неисправимый!

-- Видите, я знал, что вы меня... кажется, любите, но я сделал вид, что вам верю, что вы не любите, чтобы вам было... удобнее...

-- Еще того хуже! И хуже и лучше всего. Алеша, я вас ужасно люблю. Я давеча, как вам прийти, загадала: спрошу у него вчерашнее письмо, и если он мне спокойно вынет и отдаст его (как и ожидать от него всегда можно), -- то значит, что он совсем меня не любит, ничего не чувствует, а просто глупый и недостойный мальчик, а я погибла. Но вы оставили письмо в келье, и это меня ободрило: не правда ли, вы потому оставили в келье, что предчувствовали, что я буду требовать назад письмо, так чтобы не отдавать его? Так ли? Ведь так?

-- Ох, Lise, совсем не так, ведь письмо-то со мной и теперь, и давеча было тоже, вот в этом кармане, вот оно.

Алеша вынул смеясь письмо и показал ей издали.

-- Только я вам не отдам его, смотрите из рук.

-- Как? Так вы давеча солгали, вы монах и солгали?

-- Пожалуй солгал, -- смеялся и Алеша, -- чтобы вам не отдавать письма солгал. Оно очень мне дорого, -- прибавил он вдруг с сильным чувством и опять покраснев, -- это уж навеки, и я его никому никогда не отдам!

Lise смотрела на него в восхищении.

-- Алеша, -- залепетала она опять, -- посмотрите у дверей, не подслушивает ли мамаша?

-- Хорошо, Lise, я посмотрю, только не лучше ли не смотреть, а? Зачем подозревать в такой низости вашу мать?

-- Как низости? В какой низости? Это то, что она подслушивает за дочерью, так это ее право, а не низость, -- вспыхнула Lise. -- Будьте уверены, Алексей Федорович, что когда я сама буду матерью и у меня будет такая же дочь как я, то я непременно буду за нею подслушивать.

-- Неужели, Lise? это нехорошо.

-- Ах, боже мой, какая тут низость? Если б обыкновенный светский разговор какой-нибудь и я бы подслушивала, то это низость, а тут родная дочь заперлась с молодым человеком... Слушайте, Алеша, знайте, я за вами тоже буду подсматривать, только что мы обвенчаемся, и знайте еще, что я все письма ваши буду распечатывать и всё читать... Это уж вы будьте предуведомлены...

-- Да, конечно, если так... -- бормотал Алеша, -- только это не хорошо...

-- Ах, какое презрение! Алеша, милый, не будем ссориться с самого первого раза, -- я вам лучше всю правду скажу: это конечно очень дурно подслушивать и уж конечно я не права, а вы правы, но только я всё-таки буду подслушивать.

-- Делайте. Ничего за мной такого не подглядите, -- засмеялся Алеша.

-- Алеша, а будете ли вы мне подчиняться? Это тоже надо заранее решить.

-- С большою охотой, Lise, и непременно, только не в самом главном. В самом главном, если вы будете со мной несогласны, то я всё-таки сделаю, как мне долг велит.

-- Так и нужно. Так знайте, что и я, напротив, не только в самом главном подчиняться готова, но и во всем уступлю вам и вам теперь же клятву в этом даю, -- во всем и на всю жизнь, -- вскричала пламенно Lise, -- и это со счастием, со счастием! Мало того, клянусь вам, что я никогда не буду за вами подслушивать, ни разу и никогда, ни одного письма вашего не прочту, потому что вы правы, а я нет. И хоть мне ужасно будет хотеться подслушивать, я это знаю, но я всё-таки не буду, потому что вы считаете это неблагородным. Вы теперь как мое провидение... Слушайте, Алексей Федорович, почему вы такой грустный все эти дни, и вчера и сегодня; я знаю, что у вас есть хлопоты, бедствия, но я вижу, кроме того, что у вас есть особенная какая-то грусть, -- секретная может быть, а?

-- Да, Lise, есть и секретная, -- грустно произнес Алеша.-- Вижу, что меня любите, коли угадали это.

-- Какая же грусть? О чем? Можно сказать? -- с робкою мольбой произнесла Lise.

-- Потом скажу, Lise... после... -- смутился Алеша. -- Теперь пожалуй и непонятно будет. Да я пожалуй и сам не сумею сказать.

-- Я знаю, кроме того, что вас мучают ваши братья, отец?

-- Да, и братья, -- проговорил Алеша, как бы в раздумьи.

-- Я вашего брата Ивана Федоровича не люблю, Алеша,-- вдруг заметила Lise.

Алеша замечание это отметил с некоторым удивлением, но не поднял его.

-- Братья губят себя, -- продолжал он, -- отец тоже. И других губят вместе с собою. Тут "земляная карамазовская сила", как отец Паисий намедни выразился, -- земляная и неистовая, необделанная... Даже носится ли дух божий вверху этой силы -- и того не знаю. Знаю только, что и сам я Карамазов... Я монах, монах? Монах я, Lise? Вы как-то сказали сию минуту, что я монах?

-- Да, сказала.

-- А я в бога-то вот может быть и не верую.

-- Вы не веруете, что с вами? -- тихо и осторожно проговорила Lise. Но Алеша не ответил на это. Было тут, в этих слишком внезапных словах его нечто слишком таинственное и слишком субъективное, может быть и ему самому неясное, но уже несомненно его мучившее.

-- И вот теперь, кроме всего, мой друг уходит, первый в мире человек, землю покидает. Если бы вы знали, если бы вы знали, Lise, как я связан, как я спаян душевно с этим человеком! И вот я останусь один... Я к вам приду, Lise... Впредь будем вместе...

-- Да, вместе, вместе! Отныне всегда вместе на всю жизнь. Слушайте, поцелуйте меня, я позволяю.

Алеша поцеловал ее.

-- Ну теперь ступайте, Христос с вами! (и она перекрестила его). Ступайте скорее к нему пока жив. Я вижу, что жестоко вас задержала. Я буду сегодня молиться за него и за вас. Алеша, мы будем счастливы! Будем мы счастливы, будем?

-- Кажется, будем, Lise.

<...>


@темы: сердце, мы, ©

00:51 

вместе, datura
когда-нибудь я напишу картину
кровью.
сплету паутину, чтоб передать сыну
последнее слово с любовью.

@темы: мы, прочее, сердце

16:55 

вместе, datura
22:39 

вместе, datura
типичное мнение,
ни капли терпения.
отбросив сомнения,
бросается в бой.

не важно, что станется -
никто не останется.
сквозь время протянется
и сдохнет пустой.

@темы: творчество, сердце, прочее

23:49 

lock Доступ к записи ограничен

вместе, datura
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
20:29 

вместе, datura
an only one song, so many pictures and one dream.
today i'll be sleeping with pleasure,
'cause perhaps i'll hear your f*cking scream,
but it's a pity that i wouldn't save this treasure.

@темы: сердце, творчество

19:38 

Как и прежде.

вместе, datura
Твою жизнь смешают с грязью.
Жив ты или мертв - плевать.
Был ли ты такой же мразью?
Легче ль будет подыхать?

Людям наплевать на это.
Перестали быть людьми.
Улыбаясь, жгли поэтов,
Оставаясь взаперти.

Это не призыв к морали,
Это не конец борьбы.
Это выброс всей печали,
Что копили в сердце вы.

Новый мир таит надежды.
Как и прежде.

@темы: сердце, творчество

23:40 

Я хочу

вместе, datura
Я хочу конца света.
Чтобы солнце пылало,
Чтобы люди горели,
Чтобы нас всех не стало.

Чтобы видели дети
Из наждачного дома,
Как горит в снегу Йети,
Как их мать лежит в коме.

Чтобы нервы повсюду,
Оголенным накалом
Обжигали паскуду,
Протыкая кристаллом.

Я хочу конца света
Для своих же мучений,
Чтобы не было лета -
Лишь весна огорчений.

Дождевой кислотой чтоб
Омрачались подвалы
И блестели чтоб цинком
Гробовые завалы.

Ну а если иначе?
Если нет декадансу?
Если денег со сдачи
бы хватало Альянсу?

Ерунда все, конечно
Я солгал тебе снова.
Я хочу лишь неспешно
Отыграть свое соло.

Я хочу лишь начала,
Чтоб Светило - светило,
Чтобы дети играли,
И добра всем хватило.

@темы: женя, москва, мы, сердце, творчество

01:58 

Грудная клетка неспроста зовется клеткой.

вместе, datura
Жгучее небо залечит нам раны.
Солнце погаснет. Застынет начало.
Словно младенец в дали от нирваны -
Небо боялось, небо кричало.

Лица ползучих зверей умоляли.
Видело солнце, и все же не гасло.
Крылья горели закатом печали.
Все исключения были напрасны.

Доля свободы досталась лишь небу,
Но не могло оно даже заплакать.
Солнце смеялось, видя победу.
Жгучее небо не сможет нас спрятать.

А облака испарялись под жаром,
Жгучего неба срывая оковы.
Солнце питалось сладким нектаром,
Наши сердца беря за основу.

Грудная клетка неспроста зовется клеткой.

@темы: творчество, сердце, россия, мы

03:20 

Феномен души

вместе, datura
Феномен души скрывает система.
Небо неизменно останется там.
Земля неизменно следует схеме.
Мир неизменно принадлежит нам.

Я бы хотел подарить тебе лодку,
Чтобы проплыть треугольники льдов,
Но не проплыть нам в такую погодку,
Так что прости меня - я не готов.

Все это глупость, конечно, про небо,
Глупость про льды - везде лишь вода.
Только вот нет у меня альтер-эго,
Только я не был в воде никогда.

Все мы - всего лишь обычные люди.
Все мы нуждаемся только в тепле.
Может, нас судят. А, может, мы - судьи.
Будь то два слова, иль будь то куплет.

Друг мой, прошу тебя, спой же мне песню,
Спой и останься со мной навсегда.
Не дай мне забыться смердящею лестью.
Феномен души. Треугольник. Вода.

@темы: мы, творчество, сердце

02:12 

Pechality

вместе, datura
Порою кажется, что нас сравняли с уровнем Мирового океана.
И что мы опускаемся все ниже, ниже, не видя помощи в кармане.
А по плану: Москва - для людей, что не любят гостей,
А гостей без идей отправляют на съедение протоплазмы без костей.
Особенно осенью, когда небо с проседью пугает своей лживостью:
Пустота в сердцах, но небо полно грязи, кровожадности, стыдливости.
Но гостям весело брыкаться в сторону Москвы, бесить жителей
Навязчивым туризмом зрителей.
И москвичи - как в клетке, в зоопарке.
Давай-ка снимем новый look на фоне старой иномарки.
И мы сгораем под водой. Горим водой в огне,
Что странно непонятно мне, тебе
И, может быть, ему.
А то и вовсе никому.
Мы в городе искусственного тела
На затонувшей каравелле.
По моде нам тепло и без огня. Огонь нас обжигает.
И мы стараемся оставить там любовь, но сердце лишь играет.
Но дело не в любви, не в мысли, не в искусстве.
Вся суть миниатюры - в спелом чувстве.
Чувстве того, что все материальное
Есть лишь обман, жестокость и разочарование.
Гниющее, горящее, тонущее потоком слабости, никчемности и глупости,
Оставшееся в темном сердце пеплом сухой и жалкой скупости.
Мы потеряем все, что у нас было,
Когда умрем.
Зачем же жить вообще тогда каким-то одним днем?
Нет истины в моих словах, нет правды.
Я лишь скажу, что стоит верить в ложь и в результаты.
Я верю в то, что знания останутся со мною,
И что развитие полезно, не останется мечтою.
И это наша участь - мы сгнием.
Участь всего: Москвы, огня, воды, богатства, бедности. Да будь хоть королем.
Хоть богом будь! Если не развиваться -
Рискуешь после смерти в дураках остаться.
Ты скажешь: 'Бог бессмертен'. Это так.
Теперь, наверное, остался я дурак.
И, знаете, если несу я бред,
И если снова вам не виден свет,
Вы, пожалуйста, сообщите.
Если же вам понятна суть - не болтайте. Молчите.
Это ложь.
Впредь и сплошь.

@темы: москва, мы, россия, сердце, творчество

01:40 

вместе, datura
Воплотись в безлюдном месте и не думай, будь собой.
Ты - лишь ты. В своей тарелке. Нет тревоги. Есть покой
Или крик души безгневный, или жалкий слезный вой.
Будь собой, мой друг бесценный. Очень просто быть собой.

Ты доверишься покою. Ты найдешь свою судьбу.
Ты забудешь о несчастьях. Только радость наяву.
Рядом с радостью тропинка, где возносят Им мольбу.
Запечатай все тревоги глубоко в своем гробу.

Не пугайся, все погибнут: я и ты когда-нибудь;
Только маленькое счастье осветит нам дальше путь.
Ты проснешься из утробы, чтобы вновь понять всю суть.
Не пугайся, друг бесценный, все успеем отдохнуть.

@темы: мы, сердце, творчество

03:18 

Имеет ли время возраст?

вместе, datura
Брат, спасайся, уходи.
Я один пойду вперед.
Ты ослепнешь впереди -
Даже воздух там гниет.
Не зову тебя туда,
Но хотел бы быть с тобой.
Я вернусь водой из льда
Только жди меня порой.
Я иду в сердца людей.
Будь как я. Или собой.
Не теряй своих идей,
Ветром громко песни пой.
Я хочу отдать себя
Душам, что хотят добра.
Вечно о себе скорбя,
Не согреет их искра.

Никакого страха нет.
Мы субстанция. Мы - Бог.
Слушай, брат, ты видишь свет?
Это наш гнилой пророк.

@темы: мы, прочее, сердце

02:07 

вместе, datura
Как бы глупо это не было, я не поскуплюсь на слова и в этот раз. Как бы часто я не говорил это, я готов повторять это из года в год.
Я ненавижу осень.

@темы: прочее, сердце

15:24 

lock Доступ к записи ограничен

вместе, datura
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:29 

вместе, datura
А дереву тепло и без огня -
Огнем ты обожжешь его.
Вот так и мы, в сердцах любовь храня,
В конце не получаем ничего.

@темы: сердце, женя, владик

19:14 

детство потеряно дважды

вместе, datura
Куда же мы рвемся?
Мы меньше прожили.
Мы глупо спасемся,
мы время убили.

Что дальше?
Жить вечно?
Смотреть в купола, отражающие нелепость
душных тел, слепящих отражение слепости,
не знающей удел
жизни.

Мы прожили меньше, не вам ли стесняться
пред нами?
Мы сами хотели оставить всю боль,
что свершилась для нас перед вами.
Мы сами... Для вас.

Быть может, ты тоже хочешь
оставить его за порогом?
Будь богом
ему.
Пылай и кипи
за порогом,
но не заходи.
Я прошу тебя, не заходи.

Мы снова смеемся, ты видишь?
Мы не остаемся,
уже отвернулись.
Но скоро мы снова вернемся.

Наверное, Москва нас услышит,
но это не будет так важно.
Ведь детство потеряно дважды,
а город все дышит и дышит
Прости.

@темы: москва, сердце, творчество

Datura

главная