Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мы (список заголовков)
22:14 

вместе, datura
Мы - лишь продукты темноты.
Мы - воплощенный грех.
Мы - это смерть. Мы - это ты.
Мы - лишь коварный смех.

Услышь его, ты - это мы.
Ты - лишь один скачок.
Мы дети власти, злости, тьмы.
Ты тоже с нами, дурачок.

Мы - это смерть. Мы - это ты.
Мы - воплощенный грех.
Мы - лишь продукты темноты.
Мы - лишь коварный смех.

@темы: мы, творчество

22:18 

и того:

вместе, datura
Занимаясь любовью с собой,
Протанцуешь ты целую ночь.
Мечты отойдут на покой,
Но и им уже не помочь.

припев:
Мы - лишь продукты темноты.
Мы - воплощенный грех.
Мы - это сметь. Мы - это ты.
Мы - лишь коварный смех.

Услышь его, ты - это мы.
Ты - лишь один скачок.
Мы дети власти, злости, тьмы.
Ты тоже с нами, дурачок.

Слова ведут тебя лишь к свету,
Вернуть их сможешь только ты.
Найдешь ты снова рай тем летом,
Не побоишься чистоты.

припев.

Ты без неё теперь страдаешь,
Словно в аду, но без огня.
Смотря на звезды, вспоминаешь,
Как они кутали тебя.

припев.

Сквозь ночь, сквозь звезды не увидеть
Твой сердца призрачный огонь.
Нельзя же сердце ненавидеть!
Легче зажать его в ладонь;

припев.

В нем звезды. Солнца там не видно -
Там только пепел и любовь.
И снова, снова богу стыдно.
И сердце загорелось вновь.

припев.

И искры снова в небе бьются,
Путь открывая и тебе.
Ведь даже звезды расстаются.
Оставь же, блять, себя судьбе.

припев:
Мы - лишь продукты темноты.
Мы - воплощенный грех.
Мы - это сметь. Мы - это ты.
Мы - лишь коварный смех.

Услышь его, ты - это мы.
Ты - лишь один скачок.
Мы дети власти, злости, тьмы.
Ты тоже с нами, дурачок.

Мы - это смерть. Мы - это ты.
Мы - воплощенный грех.
Мы - лишь продукты темноты.
Мы - лишь коварный смех.

@темы: прочее, мы, сердце

15:24 

lock Доступ к записи ограничен

вместе, datura
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:18 

Имеет ли время возраст?

вместе, datura
Брат, спасайся, уходи.
Я один пойду вперед.
Ты ослепнешь впереди -
Даже воздух там гниет.
Не зову тебя туда,
Но хотел бы быть с тобой.
Я вернусь водой из льда
Только жди меня порой.
Я иду в сердца людей.
Будь как я. Или собой.
Не теряй своих идей,
Ветром громко песни пой.
Я хочу отдать себя
Душам, что хотят добра.
Вечно о себе скорбя,
Не согреет их искра.

Никакого страха нет.
Мы субстанция. Мы - Бог.
Слушай, брат, ты видишь свет?
Это наш гнилой пророк.

@темы: мы, прочее, сердце

01:40 

вместе, datura
Воплотись в безлюдном месте и не думай, будь собой.
Ты - лишь ты. В своей тарелке. Нет тревоги. Есть покой
Или крик души безгневный, или жалкий слезный вой.
Будь собой, мой друг бесценный. Очень просто быть собой.

Ты доверишься покою. Ты найдешь свою судьбу.
Ты забудешь о несчастьях. Только радость наяву.
Рядом с радостью тропинка, где возносят Им мольбу.
Запечатай все тревоги глубоко в своем гробу.

Не пугайся, все погибнут: я и ты когда-нибудь;
Только маленькое счастье осветит нам дальше путь.
Ты проснешься из утробы, чтобы вновь понять всю суть.
Не пугайся, друг бесценный, все успеем отдохнуть.

@темы: мы, сердце, творчество

02:12 

Pechality

вместе, datura
Порою кажется, что нас сравняли с уровнем Мирового океана.
И что мы опускаемся все ниже, ниже, не видя помощи в кармане.
А по плану: Москва - для людей, что не любят гостей,
А гостей без идей отправляют на съедение протоплазмы без костей.
Особенно осенью, когда небо с проседью пугает своей лживостью:
Пустота в сердцах, но небо полно грязи, кровожадности, стыдливости.
Но гостям весело брыкаться в сторону Москвы, бесить жителей
Навязчивым туризмом зрителей.
И москвичи - как в клетке, в зоопарке.
Давай-ка снимем новый look на фоне старой иномарки.
И мы сгораем под водой. Горим водой в огне,
Что странно непонятно мне, тебе
И, может быть, ему.
А то и вовсе никому.
Мы в городе искусственного тела
На затонувшей каравелле.
По моде нам тепло и без огня. Огонь нас обжигает.
И мы стараемся оставить там любовь, но сердце лишь играет.
Но дело не в любви, не в мысли, не в искусстве.
Вся суть миниатюры - в спелом чувстве.
Чувстве того, что все материальное
Есть лишь обман, жестокость и разочарование.
Гниющее, горящее, тонущее потоком слабости, никчемности и глупости,
Оставшееся в темном сердце пеплом сухой и жалкой скупости.
Мы потеряем все, что у нас было,
Когда умрем.
Зачем же жить вообще тогда каким-то одним днем?
Нет истины в моих словах, нет правды.
Я лишь скажу, что стоит верить в ложь и в результаты.
Я верю в то, что знания останутся со мною,
И что развитие полезно, не останется мечтою.
И это наша участь - мы сгнием.
Участь всего: Москвы, огня, воды, богатства, бедности. Да будь хоть королем.
Хоть богом будь! Если не развиваться -
Рискуешь после смерти в дураках остаться.
Ты скажешь: 'Бог бессмертен'. Это так.
Теперь, наверное, остался я дурак.
И, знаете, если несу я бред,
И если снова вам не виден свет,
Вы, пожалуйста, сообщите.
Если же вам понятна суть - не болтайте. Молчите.
Это ложь.
Впредь и сплошь.

@темы: москва, мы, россия, сердце, творчество

03:20 

Феномен души

вместе, datura
Феномен души скрывает система.
Небо неизменно останется там.
Земля неизменно следует схеме.
Мир неизменно принадлежит нам.

Я бы хотел подарить тебе лодку,
Чтобы проплыть треугольники льдов,
Но не проплыть нам в такую погодку,
Так что прости меня - я не готов.

Все это глупость, конечно, про небо,
Глупость про льды - везде лишь вода.
Только вот нет у меня альтер-эго,
Только я не был в воде никогда.

Все мы - всего лишь обычные люди.
Все мы нуждаемся только в тепле.
Может, нас судят. А, может, мы - судьи.
Будь то два слова, иль будь то куплет.

Друг мой, прошу тебя, спой же мне песню,
Спой и останься со мной навсегда.
Не дай мне забыться смердящею лестью.
Феномен души. Треугольник. Вода.

@темы: мы, творчество, сердце

01:58 

Грудная клетка неспроста зовется клеткой.

вместе, datura
Жгучее небо залечит нам раны.
Солнце погаснет. Застынет начало.
Словно младенец в дали от нирваны -
Небо боялось, небо кричало.

Лица ползучих зверей умоляли.
Видело солнце, и все же не гасло.
Крылья горели закатом печали.
Все исключения были напрасны.

Доля свободы досталась лишь небу,
Но не могло оно даже заплакать.
Солнце смеялось, видя победу.
Жгучее небо не сможет нас спрятать.

А облака испарялись под жаром,
Жгучего неба срывая оковы.
Солнце питалось сладким нектаром,
Наши сердца беря за основу.

Грудная клетка неспроста зовется клеткой.

@темы: творчество, сердце, россия, мы

23:40 

Я хочу

вместе, datura
Я хочу конца света.
Чтобы солнце пылало,
Чтобы люди горели,
Чтобы нас всех не стало.

Чтобы видели дети
Из наждачного дома,
Как горит в снегу Йети,
Как их мать лежит в коме.

Чтобы нервы повсюду,
Оголенным накалом
Обжигали паскуду,
Протыкая кристаллом.

Я хочу конца света
Для своих же мучений,
Чтобы не было лета -
Лишь весна огорчений.

Дождевой кислотой чтоб
Омрачались подвалы
И блестели чтоб цинком
Гробовые завалы.

Ну а если иначе?
Если нет декадансу?
Если денег со сдачи
бы хватало Альянсу?

Ерунда все, конечно
Я солгал тебе снова.
Я хочу лишь неспешно
Отыграть свое соло.

Я хочу лишь начала,
Чтоб Светило - светило,
Чтобы дети играли,
И добра всем хватило.

@темы: женя, москва, мы, сердце, творчество

19:16 

lock Доступ к записи ограничен

вместе, datura
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:55 

вместе, datura

@темы: мы, творчество

19:35 

вместе, datura
Быть может, в эти девятнадцать я снова потеряю что-то.
У меня есть уж слишком много - пора отдать ему кого-то.
Кого отдать? Это безумно.
Я не могу остыть в плену,
Когда грохочущие боксы стремятся знать ее одну.
Кого отдать? Я пал так низко, что не смогу остаться сух,
Когда мой старый брат по крови горит как тополиный пух.
Кого отдать? А важно ль это?
Кроме меня доступно свету
Не прогадать, не проиграть,
Не повернуть и время вспять.
Смогу ли я? Вот где вопрос -
Лишь это для себя привнес.
И миру это лишь доступно:
Встать на колени и преступно
Воскликнуть: 'Стой, мой юный друг,
Прошу тебя, вернись в свой круг.'
Я бы послушался совета,
А ты еще летаешь где-то.
Кого отдать? 'Отдай себя', -
Сказало сердце мне любя.

@темы: мы, творчество

16:55 

вместе, datura
23:57 

вместе, datura
Мы умираем, не чувствуя ног,
Как крысы.
Вот уже, вот он - боли порог.
Всё, тише.

Время - песок.
Мысли - вода.
Твой голосок
забыт навсегда.

@темы: мы, прочее, творчество

00:51 

вместе, datura
когда-нибудь я напишу картину
кровью.
сплету паутину, чтоб передать сыну
последнее слово с любовью.

@темы: мы, прочее, сердце

02:46 

вместе, datura
Слова ни к чему, когда конец всему, когда безумный вздох потерян, когда мы мысли не тоскою мерим, когда день своей смерти знаем наперед, когда последний друг в твоей душе умрет, когда ничтожность воли бесполезной рвотой из тебя выйдет, означая что-то, когда безумно отмечая слепоту ты отмечаешь, что я все еще цвету, когда последний ты сознания теряешь миг, тогда ты слышишь бесподобный крик.
/b/есконечный тупик

@темы: мы, творчество

03:11 

lock Доступ к записи ограничен

вместе, datura
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:35 

вместе, datura
лечу по воздуху
или взлетаю
быть может, не до конца прокис.
и все равно пока не понимаю,
как можно медленно падать вниз.

один я останусь сегодня в квартре,
не буду звонить никому и пить чай.
забуду о счастье, забуду и мире.
ведь в людях живет лишь печаль

@темы: мы, прочее, творчество

04:25 

вместе, datura
гляньте внутрь своих грез, и, быть может, вы всерьез сможете увидеть чудо, словно на кресте иуду.
мы, наверное, в кино заблудились все равно, раз обратно нет пути. что ж ты продолжал идти, коли знал, что ты умрешь? никуда уж не пойдешь!
эй, смотри, твоя жена уже дома не одна. с ней уже твой лучший друг, привязался как-то вдруг. он, наверно, ее жарит, по карманам твоим шарит, в крым с ней ездиет немножко на твои же деньги в ложке.
я пойму любого, кстати. только б не вставать с кровати. мы работаем одни. мы - железные они
мы не думаем о смерти, мы же сами уже черти. сами умерли давно. ты не парься, все равно
мы с рассветом будем спать, обоссав его кровать. мы - бездушные скоты - не умри от тошноты.
я к тому, что это чудо - быть иудой, верно, худо. жалко, жаль мне пацана, не должна б прийти хана его жидовской душоке, запиши видеопленку с его жизнью в наркоте, в пустоте и темноте.
ты же хочешь быть хоть кем-то, а не образом на ленту.
маму, брата позови и прощения лови. но никто нас не простит. только в добром ты забыт.
ты опущен как в кино, в прочем, это все равно
лишь тяжелое железо, что течет из наших глаз,
видно, снова не за вас.
мы всегда и никогда. я остаток - ты вода, бесконечность и восьмерка, запись кертиса и йорка. вечность времени вращенья и безумность всепрощенья.
невозможное возможно только если тебе можно отказаться от себя. только, жаль, тебе нельзя.
мы одно, и мы играем. часто мы себя ругаем.
глянь же, глянь поглубже, мразь, в это общество зараз.
лишь клопы и паразиты, и карманы их набиты непонятным барахлом. и сидят все за столом. и смеются над собой, корчась завистью и злобой, и в безумстве аур гнева принимаешься особо ненавидеть остальных, не забыв о всех плохих.
вот такой сегодня стих.
вот такая наша жизнь,
вот такая твоя инь.
вот и все, скажи пока.
одиночество. река.

@темы: творчество, мы

15:38 

вместе, datura

Ф.М. Достоевский
Братья Карамазовы
Книга Пятая. Pro и contra
I. Сговор
<...>
Алеша вошел. Lise смотрела как-то сконфуженно и вдруг вся покраснела. Она видимо чего-то стыдилась, и как всегда при этом бывает, быстро-быстро заговорила совсем о постороннем, точно этим только посторонним она и интересовалась в эту минуту.
<...>

-- Алексей Федорович, вы удивительно хороши, но вы иногда как будто педант... а между тем, смотришь, вовсе не педант. Подите посмотрите у дверей, отворите их тихонько и посмотрите, не подслушивает ли маменька, -- прошептала вдруг Lise каким-то нервным, торопливым шопотом.

Алеша пошел, приотворил двери и доложил, что никто не подслушивает.

-- Подойдите сюда, Алексей Федорович, -- продолжала Lise, краснея всё более и более, -- дайте вашу руку, вот так. Слушайте, я вам должна большое признание сделать: вчерашнее письмо я вам не в шутку написала, а серьезно...

И она закрыла рукой свои глаза. Видно было, что ей очень стыдно сделать это признание. Вдруг она схватила его руку и стремительно поцеловала ее три раза.

-- Ах, Lise, вот и прекрасно, -- радостно воскликнул Алеша. -- А я ведь был совершенно уверен, что вы написали серьезно.

-- Уверен, представьте себе! -- отвела вдруг она его руку. не выпуская ее однако из своей руки, краснея ужасно и смеясь маленьким, счастливым смешком, -- я ему руку поцеловала, а он говорит: "и прекрасно". -- Но упрекала она несправедливо: Алеша тоже был в большом смятении.

-- Я бы желал вам всегда нравиться, Lise, но не знаю, как это сделать, -- пробормотал он кое-как, и тоже краснея.

-- Алеша, милый, вы холодны и дерзки. Видите ли-с. Он изволил меня выбрать в свои супруги и на том успокоился! Он был уже уверен, что я написала серьезно, каково! Но ведь это дерзость -- вот что!

-- Да разве это худо, что я был уверен? -- засмеялся вдруг Алеша.

-- Ах, Алеша, напротив, ужасно, как хорошо, -- нежно и со счастьем посмотрела на него Lise. Алеша стоял все еще держа свою руку в ее руке. Вдруг он нагнулся и поцеловал ее в самые губки.

-- Это чтó еще? Чтó с вами? -- вскрикнула Lise. Алеша совсем потерялся.

-- Ну, простите, если не так... Я может быть ужасно глупо... Вы сказали, что я холоден, я взял и поцеловал... Только я вижу, что вышло глупо...

Lise засмеялась и закрыла лицо руками.

-- И в этом платье! -- вырвалось у ней между смехом, но вдруг она перестала смеяться и стала вся серьезная, почти строгая.

-- Ну, Алеша, мы еще подождем с поцелуями, потому что мы этого еще оба не умеем, а ждать нам еще очень долго, -- заключила она вдруг. -- Скажите лучше, за что вы берете меня, такую дуру, больную дурочку, вы такой умный, такой мыслящий, такой замечающий? Ах, Алеша, я ужасно счастлива, потому что я вас совсем не стóю!

-- Стоите, Lise. Я на-днях выйду из монастыря совсем. Выйдя в свет, надо жениться, это-то я знаю. Так и он мне велел. Кого ж я лучше вас возьму... и кто меня кроме вас возьмет? Я уж это обдумывал. Во-первых, вы меня с детства знаете, а во-вторых, в вас очень много способностей, каких во мне совсем нет. У вас душа веселее, чем у меня; вы, главное, невиннее меня, а уж я до многого, до многого прикоснулся... Ах, вы не знаете, ведь и я Карамазов! Что в том, что вы смеетесь и шутите, и надо мной тоже, напротив, смейтесь, я так этому рад... Но вы смеетесь как маленькая девочка, а про себя думаете как мученица...

-- Как мученица? Как это?

-- Да, Lise, вот давеча ваш вопрос: нет ли в нас презрения к тому несчастному, что мы так душу его анатомируем, -- это вопрос мученический... видите, я никак не умею это выразить, но у кого такие вопросы являются, тот сам способен страдать. Сидя в креслах, вы уж и теперь должны были много передумать...

-- Алеша, дайте мне вашу руку, что вы ее отнимаете, -- промолвила Lise ослабленным от счастья, упавшим каким-то голоском. -- Послушайте, Алеша, во что вы оденетесь, как выйдете из монастыря, в какой костюм? Не смейтесь, не сердитесь, это очень, очень для меня важно.

-- Про костюм, Lise, я еще не думал, но в какой хотите, в такой и оденусь.

-- Я хочу, чтоб у вас был темносиний бархатный пиджак, белый пикейный жилет и пуховая серая мягкая шляпа... Скажите, вы так и поверили давеча, что я вас не люблю, когда я от письма вчерашнего отреклась?

-- Нет, не поверил.

-- О, несносный человек, неисправимый!

-- Видите, я знал, что вы меня... кажется, любите, но я сделал вид, что вам верю, что вы не любите, чтобы вам было... удобнее...

-- Еще того хуже! И хуже и лучше всего. Алеша, я вас ужасно люблю. Я давеча, как вам прийти, загадала: спрошу у него вчерашнее письмо, и если он мне спокойно вынет и отдаст его (как и ожидать от него всегда можно), -- то значит, что он совсем меня не любит, ничего не чувствует, а просто глупый и недостойный мальчик, а я погибла. Но вы оставили письмо в келье, и это меня ободрило: не правда ли, вы потому оставили в келье, что предчувствовали, что я буду требовать назад письмо, так чтобы не отдавать его? Так ли? Ведь так?

-- Ох, Lise, совсем не так, ведь письмо-то со мной и теперь, и давеча было тоже, вот в этом кармане, вот оно.

Алеша вынул смеясь письмо и показал ей издали.

-- Только я вам не отдам его, смотрите из рук.

-- Как? Так вы давеча солгали, вы монах и солгали?

-- Пожалуй солгал, -- смеялся и Алеша, -- чтобы вам не отдавать письма солгал. Оно очень мне дорого, -- прибавил он вдруг с сильным чувством и опять покраснев, -- это уж навеки, и я его никому никогда не отдам!

Lise смотрела на него в восхищении.

-- Алеша, -- залепетала она опять, -- посмотрите у дверей, не подслушивает ли мамаша?

-- Хорошо, Lise, я посмотрю, только не лучше ли не смотреть, а? Зачем подозревать в такой низости вашу мать?

-- Как низости? В какой низости? Это то, что она подслушивает за дочерью, так это ее право, а не низость, -- вспыхнула Lise. -- Будьте уверены, Алексей Федорович, что когда я сама буду матерью и у меня будет такая же дочь как я, то я непременно буду за нею подслушивать.

-- Неужели, Lise? это нехорошо.

-- Ах, боже мой, какая тут низость? Если б обыкновенный светский разговор какой-нибудь и я бы подслушивала, то это низость, а тут родная дочь заперлась с молодым человеком... Слушайте, Алеша, знайте, я за вами тоже буду подсматривать, только что мы обвенчаемся, и знайте еще, что я все письма ваши буду распечатывать и всё читать... Это уж вы будьте предуведомлены...

-- Да, конечно, если так... -- бормотал Алеша, -- только это не хорошо...

-- Ах, какое презрение! Алеша, милый, не будем ссориться с самого первого раза, -- я вам лучше всю правду скажу: это конечно очень дурно подслушивать и уж конечно я не права, а вы правы, но только я всё-таки буду подслушивать.

-- Делайте. Ничего за мной такого не подглядите, -- засмеялся Алеша.

-- Алеша, а будете ли вы мне подчиняться? Это тоже надо заранее решить.

-- С большою охотой, Lise, и непременно, только не в самом главном. В самом главном, если вы будете со мной несогласны, то я всё-таки сделаю, как мне долг велит.

-- Так и нужно. Так знайте, что и я, напротив, не только в самом главном подчиняться готова, но и во всем уступлю вам и вам теперь же клятву в этом даю, -- во всем и на всю жизнь, -- вскричала пламенно Lise, -- и это со счастием, со счастием! Мало того, клянусь вам, что я никогда не буду за вами подслушивать, ни разу и никогда, ни одного письма вашего не прочту, потому что вы правы, а я нет. И хоть мне ужасно будет хотеться подслушивать, я это знаю, но я всё-таки не буду, потому что вы считаете это неблагородным. Вы теперь как мое провидение... Слушайте, Алексей Федорович, почему вы такой грустный все эти дни, и вчера и сегодня; я знаю, что у вас есть хлопоты, бедствия, но я вижу, кроме того, что у вас есть особенная какая-то грусть, -- секретная может быть, а?

-- Да, Lise, есть и секретная, -- грустно произнес Алеша.-- Вижу, что меня любите, коли угадали это.

-- Какая же грусть? О чем? Можно сказать? -- с робкою мольбой произнесла Lise.

-- Потом скажу, Lise... после... -- смутился Алеша. -- Теперь пожалуй и непонятно будет. Да я пожалуй и сам не сумею сказать.

-- Я знаю, кроме того, что вас мучают ваши братья, отец?

-- Да, и братья, -- проговорил Алеша, как бы в раздумьи.

-- Я вашего брата Ивана Федоровича не люблю, Алеша,-- вдруг заметила Lise.

Алеша замечание это отметил с некоторым удивлением, но не поднял его.

-- Братья губят себя, -- продолжал он, -- отец тоже. И других губят вместе с собою. Тут "земляная карамазовская сила", как отец Паисий намедни выразился, -- земляная и неистовая, необделанная... Даже носится ли дух божий вверху этой силы -- и того не знаю. Знаю только, что и сам я Карамазов... Я монах, монах? Монах я, Lise? Вы как-то сказали сию минуту, что я монах?

-- Да, сказала.

-- А я в бога-то вот может быть и не верую.

-- Вы не веруете, что с вами? -- тихо и осторожно проговорила Lise. Но Алеша не ответил на это. Было тут, в этих слишком внезапных словах его нечто слишком таинственное и слишком субъективное, может быть и ему самому неясное, но уже несомненно его мучившее.

-- И вот теперь, кроме всего, мой друг уходит, первый в мире человек, землю покидает. Если бы вы знали, если бы вы знали, Lise, как я связан, как я спаян душевно с этим человеком! И вот я останусь один... Я к вам приду, Lise... Впредь будем вместе...

-- Да, вместе, вместе! Отныне всегда вместе на всю жизнь. Слушайте, поцелуйте меня, я позволяю.

Алеша поцеловал ее.

-- Ну теперь ступайте, Христос с вами! (и она перекрестила его). Ступайте скорее к нему пока жив. Я вижу, что жестоко вас задержала. Я буду сегодня молиться за него и за вас. Алеша, мы будем счастливы! Будем мы счастливы, будем?

-- Кажется, будем, Lise.

<...>


@темы: сердце, мы, ©

Datura

главная